Теократическая фантастика Марка Тьернелла
собрание Summit View, Puyallup,Washington,USA

«Пора в служение», — кто-то прошептал мне в ухо. Мне пришлось ответить: «Что?» «Пора в служение, дорогой», — повторила она. Это был голос моей милой жены. Но я ведь как раз в служении: разговариваю об огненном аде с невысоким толстячком с тявкающей собачкой. Это что, сон? Да нет, то был сон, а это реальность. Я в своей постели. Да, я в Новом Мире Иеговы. После стольких лет я все еще иногда, просыпаясь, напоминаю себе о причинах своего прекрасного самочувствия.

Я приоткрываю веки, ощущаю поток мягкого света, отражающегося от ее светящегося лица и начинаю улыбаться, это происходит всякий раз, когда она смотрит на меня своими большими зелеными глазами. «Ты помнишь, что у тебя сегодня утром занятия с НВ? Ты же не хочешь заставить НовоВоскрешенных ждать тебя?» — говорит она на распев, подразнивая меня.

Боже мой! Ты хорошеешь с каждым днем,» — говорю ей я с все еще приклеенной к моему лицу улыбкой. «Знаешь, — добавляю я, — тебе не дашь больше ста двадцати девяти лет!» Она подыгрывает мне задорным смехом, ставит на стол приготовленный для меня большой стакан фруктового сока и буквально падает на меня. «Мне действительно скоро будет сто двадцать девять лет, а сколько будет тебе, ну-ка догадайся?» — говорит она, тыча мне в грудь своим пальчиком. Я со смехом поворачиваю ее к себе и нежно целую. Затем спрашиваю: » Что ты делаешь сегодня?» Одарив меня широкой улыбкой, она говорит: «Я работаю в Центре Воскресения, и это должно быть чудесно, потому что сегодня будет воскрешен отец Дебби, и она просила меня быть с нею. Она такая эмоциональная!.. Как будто я сама не была переполнена чувствами, когда возвратился отец».

«Ой, я вспомнила, — сказала она. — Звонил Джефф. Ты же знаешь, он сейчас работает в жилищном комитете. Он сказал, что дом твоей матери готов, и ты можешь принести туда, если хочешь, какие-нибудь дорогие ее сердцу вещи. Он и другие братья из комитета шлют свои поздравления. Он сказал, что не помнит твою мать, он ведь тогда был еще маленьким мальчиком, но он придет на прием. На самом деле он и Карла прибудут в зал приемов пораньше, чтобы помочь все подготовить. Он также принесет вино».

У меня встал ком в горле. Осталось всего два дня…

«Где пульт? — спросил я. — Включи телевизор. Время утреннего поклонения. Не знаешь, «Духовная мысль» на сегодняшний день из Новых Писаний или из первоисточника?» «Из первоисточника, — ответила она. — Из 18 главы Иезекииля. И кто, ты думаешь, будет комментировать?» Я почесал лоб. «Не знаю. Слишком ранний час, чтобы быть в состоянии строить догадки. Скажи мне сама». «Иезекииль. — ответила она. — Иезекииль комментирует то, что написал сам. Это должно быть здорово». Это, действительно, было здорово!

«Знаешь, — сказал я, когда она уже вставала, — Боб и Тэнни были на конгрессе, на котором был воскрешен Иезекииль. Боб сказал, что он очень крепкого телосложения». «Да ну? Я рада, что на нашем конгрессе был воскрешен Илия. Прямо-таки шаровая молния! Для нашего первого опыта участия в воскресении кто мог бы быть лучше? До конца моей жизни… (Я все еще так говорю) … Во всяком случае, я никогда не забуду этот конгресс. У меня до сих пор слезы на глазах…» Она вышла в кухню, ее голос постепенно затих.

Я выпрыгнул из постели, подошел к окну и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. «Малышка! — закричал я. — Посмотри! Этот большой старый гризли снова вернулся. Он перешел ручей и сейчас прямо здесь, чешет спину о нашу яблоню. Это тот, которого ты назвала Максом?» Она подбежала к окну и прижалась ко мне. «Да, это он, -воскликнула она от восторга. -Пойду покормлю его оставшимися блинами». Подойдя к двери, она остановилась, обернулась и сказала: «Тебе пора уходить, а то опоздаешь. Но сначала оденься, — хихикнула она. — Сам знаешь, пока еще никто не достиг совершенства».

К тому моменту, как я добрался до Зала Царства, чтобы провести урок с НВ, я уже освежил в своей памяти 25 стихов, которые им предстояло изучить на этой неделе, а также 20 вопросов для повторения. Когда я вошел, я увидел работающих в передней Синди и Тару. Они, как обычно, приветливо поздоровались со мной. Синди спросила: «Не хочешь на следующей неделе провести день на открытом воздухе? Мы собираемся с утра в пеший поход, а потом поплывем через Оленье озеро, там нас будет ждать пикник. Потом побежим обратно и до темноты будем играть в теннис». Мне не нужно было время на размышления. «Включите меня в список. Мы обязательно будем», — ответил я уже у лестницы. Мой урок должен был состояться в одном из новых классов наверху

В тот день все шло прекрасно. Одна молодая сестра большую часть своей прежней жизни была слепа. Она такая скромная, жаждет учиться и полна энтузиазма. Ей всегда мало. Уверен, она станет совершенной прежде нас всех. Им всем понравилась книга «Свидетели Иеговы — возвещатели Божьего Царства». Такое удовольствие еще раз вместе с ними изучать ее. Это даже забавно. Однако нам сказали, что пока еще мы только «разогреваемся». Настоящим событием будет начало Общего Воскресения.

После урока я отправился в приготовленный для моей матери дом. Помню, что когда я подошел к двери, я подумал: «Какой миленький домик. Уверен, что он ей понравится. Для ее первого дома — он просто совершенен». Интерьер вызывал радость. Основа дома была построена еще до Великого Дня Иеговы. Но в те времена ничто не строилось на века. Сейчас, когда наше сознание нацелено на вечность, все делается по-другому и каждый желает другим только всего самого лучшего.

Я прошел в столовую и поставил на середину стола украшение. «Она будет удивлена», -подумал я. Не знаю, как этой вещи удалось сохраниться во время Великого Дня или как мне удалось сохранить ее через все эти годы. Я помню, что, пока я рос, она всегда находилась в центре стола. Интересно, как долго она еще сохранится. Прежде чем уйти, я расставил кое-какие другие вещи. Мою любимую картину я повесил в гостиной. На ней на переднем плане были изображены тигрята, играющие с милой девчушкой, а на заднем -мать-тигрица.

Когда позже я отдыхал, пришли Норм и Труди. «Норм, — сказал я, — Я слышал, тебе пришлось основательно потрудиться на прошлой неделе». Они сели. Опершись локтем о стол, он сказал с огоньком в глазах: «Послушай-ка, что я тебе скажу. Когда я сплю, я сплю основательно. Когда я играю, я играю основательно. И когда я работаю, я работаю основательно». Мы основательно над этим похохотали. Труди сказала: «Будете готовы сегодня вечером?» «Конечно, — ответил я. — Вы уже решили, куда мы пойдем?» Ее глаза загорелись, и она ответила: «Да. Мы с Нормом готовим настоящий обед в стиле старого мира по-итальянски, а затем пойдем в ‘Большой Экран’». «’Большой Экран’? — воскликнул я. — Это звучит здорово, а что там сегодня будет?» Норм дружески похлопал меня по плечу и сказал: «Растерзанное сердце. Сценарий и постановка Ионафана. Это насыщенная драма, в основном о жизни с Давидом. Я слышала, она великолепна». И это, действительно, было великолепно.

На следующий день я много работал над завершением ряда проектов. Я продолжал работать, чтобы следующие выходные провести с мамой и семьей. Это, действительно, был очень насыщенный, но и плодотворный день. Особенно большое удовлетворение я получил от сдачи моего дизайна новой гидросистемы до начала выходных.

Вечером того дня мы начали разбор нового вдохновенного письма от Небесного Царства. Это было захватывающе, но мне, следует признаться, было нелегко концентрировать внимание. Ожидание следующего дня наполняло меня, словно пар в котле.

Наши друзья и ближайшие соседи Рэнди и Шелли отвезли нас в Центр Воскресения. «Я так за тебя рада, — сказала Шелли, дружески обнимая меня. — Через две недели, первого тишри, здесь будет мой брат, и это поможет мне подготовиться. Я чувствую то же, что и ты». Это позволило мне проверить мои чувства. Я проглотил застрявший в горле ком. Мне становилось все радостнее.

Когда мы подошли к Ц.В., реальность происходящего поразила меня, как удар. Я думал, что держу все под контролем. Откуда же эти готовые вырваться из глаз потоки? Когда мы поднялись по мраморным ступеням, я посмотрел на большие медные двери «Я не помню, чтобы мне пришлось сдерживать слезы такими усилиями, когда она умерла», — сказал про себя. Когда мы вошли, брат Рэнч, надзиратель Ц.В., подошел ко мне, широко улыбаясь. Он пожал мою руку, одновременно похлопывая меня по спине. Обуреваемый эмоциями я посмотрел вокруг и увидел неправдоподобной красоты орнаменты на стенах огромного фойе. Каждый из них был приятен нашим чувствам, изображая различные аспекты красоты этого огромного сладостного мира.

Отовсюду звучала приятная оркестровая музыка. Это была жизнерадостная, счастливая музыка. Я подумал, хорошо, что это не была по-настоящему эмоциональная музыка. Я вспомнил мелодию. Я давно уже таких не слышал. Это наши старые Песни Царства. Именно они лучше всего подходили для такого случая. «Это позволит маме чувствовать себя, как дома», — подумал я. Мы прошли в зал приема. Все уже были там: мои родные и двоюродные братья и сестры, друзья. Думаю, что присутствовало все собрание. Как только я увидел слезы на лицах, мои эмоции тоже вырвались наружу потоками слез по щекам. «Иегова, действительно, стер все слезы горести с наших глаз. Но он ничего не говорил о том, что заменит их этими слезами радости», — сказал я своей сестре. Мы рассмеялись.

«Брат Рэнч, могу я с тобой поговорить?» — спросил я. «Конечно. Пойдем», — сказал он, обняв меня за плечи рукой. Мы прошли в его офис, где было место для проведения встреч. «Мне тоже тебя нужно кое о чем спросить, — сказал он. — Ты хотел бы быть со всеми в зале приема или пойдешь со мной и будешь наблюдать за Величественным Актом Создания? Ты же знаешь, тебе можно». «Я хочу все увидеть, — ответил я. — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Я только не знаю, как она будет реагировать. Что если она будет сильно возбуждена? Я имею в виду, вдруг она опечалится, когда узнает, как все произошло? Я ведь даже не знаю, знает ли она, что умерла… или должна была умереть. Ты понимаешь меня. Она всегда так легко расстраивалась».

Он положил мне руку на плечо. «Ни о чем не волнуйся, — сказал он. — «Я занимаюсь этим с самого начала Специального Воскресения. Все они возвращаются в состоянии покоя благодаря естественному седативному веществу в их системе. Требуется около часа, чтобы его влияние прошло. Ты увидишь, она будет совершенно спокойна. Приблизительно через час ты увидишь ее такой, какой она была в прошлом». Я набрал побольше воздуха в легкие и тяжело выдохнул. «Очень помогает», — сказал я. «Ну что ж, пойдем, — сказал он приподнятым тоном. — Пора».

Мы вошли в святыню. Там было мягкое освещение. Еще более захватывающие картины висели на стенах и потолке. Посередине я увидел прямоугольный пьедестал, облицованный золотым орнаментом. На нем возвышалась кровать, сделанная из необычного материала, — не знаю, что это было — покрытая частично непрозрачным стеклянным колпаком.

Брат Рэнч произнес молитву, которую слышали все присутствующие в приемной.

Как только он произнес «аминь», мы услышали как бы звук ветра. Затем перед нашими широко открытыми глазами под стеклом она начала материализоваться. Вскоре мы увидели женскую фигуру. Я посмотрел на ее лицо, и вот — это она с закрытыми глазами. У нее волосы до плеч. Я не помню, чтобы у нее были волосы до плеч, но именно такими они были на ее школьных фотографиях. Это, конечно, была она, но я едва ли помню ее такой молодой. Конечно, когда она так выглядела последний раз, меня еще не было. Мое сердце ёкнуло. Я наклонился, чтобы рассмотреть каждую черту ее лица, когда она вдруг раскрыла глаза. Я слегка отпрянул. Она посмотрела мне прямо в глаза, и ее лицо озарилось улыбкой. И тут стеклянный колпак открылся, и сестра дала ей симпатичную рубашку. Она спросила: «Где я?» Мы ответили: «Привет, мама. Это очень длинная история, но с тобой все в порядке, мы все здесь, чтобы встретиться с тобой. Мы тебя ждали».

Она так обрадовалась этому. Она была немного смущена, не понимая, почему все ее ждали. Она не могла вспомнить, где она была, но думала, что опоздала. Она всегда опаздывала. Она сказала: «Я прекрасно себя чувствую». Она обняла каждого из нас. Но все же она не понимала, почему мы все плачем и с таким воодушевлением обнимаем ее. Так как мы плакали, она тоже всплакнула.

Нам потребовалось больше времени, чем ей, чтобы вернуть самообладание. С ней все было в порядке. Нам пришлось сесть. Мы немного поговорили, и вскоре она начала сознавать, что произошло. «Это, действительно, так? — спрашивала она. — Не могу поверить!» И тогда она сделала тот жест, который всегда делала, когда была чем-то поражена: стукнула себя по лбу раскрытой ладонью. Затем она стала задавать вопросы так быстро, что мы не успевали на них отвечать. Мы все смеялись и плакали, говорили и обнимались, и всё одновременно. Уверен, что это был самый незабываемый момент моей жизни.

Наконец, мы вышли в приемную, где ждали все остальные. Когда я открыл дверь, мы увидели, что все пристально смотрят на нас, затихнув в ожидании. Как только я представил маму, все бросились с приветствиями, объятиями и пожиманием рук. Это, действительно, был счастливый день!

После этого мы все насладились банкетом в зале приемов. Мы пели и танцевали у реки почти до полуночи. Все вместе и каждый в отдельности веселился. Это был еще один день в новом мире, когда мы все сказали: «Иегова на самом деле заслуживает огромной хвалы!»

Опытный репетитор по английскому языку вашему ребёнку.

Метки:

ТЫ - до сих пор не подписался на новости моего блога?!

Узнавай новости в числе первых. Оставайся в курсе событий!

Оставить комментарий или два